Очевидно, оксюморон «канонические границы» связан с понятием «каноническая территория», затасканным идеологами МП в последние годы. Понятием, прямо скажу, идиотичным и совершенно неизвестным науке церковного права. Последнее, кстати, легко проверить, обратившись хотя бы к учебнику протоиерея Вл. Цыпина по данной дисциплине: там его нет и не может быть. Здесь я должен, пользуясь случаем, публично покаяться, поскольку словосочетание «каноническая территория» впервые сорвалось с языка у меня.

Было это где-то в году 89-м на заседании Синодальной комиссии по вопросам христианского единства и межцерковных сношений. Помню, председательствовал на нем митрополит Киевский Филарет (Денисенко), а посвящено оно было претензиям (кстати, замечу, вполне обоснованным) Румынской Церкви на восстановление своей юрисдикции над Бессарабией, т. е. Молдавской ССР по тогдашней терминологии. И вот на этом совершенно закрытом заседании с узким, насколько я помню, составом участников, у меня и сорвалась с языка эта дурацкая «каноническая территория». Понятное дело, что, имея достаточную квалификацию в области церковного права, я никогда бы не употребил такой, с позволения сказать, «термин» ни в публичном выступлении, ни в печатной работе. Но воистину, «нам не дано предугадать, как слово наше отзовется». Кто-то запомнил про «каноническую территорию», а затем спустя не один год вытащил ее на свет.
Но если о каких-то границах в связи с церковной дисциплиной или же правоприменением церковных канонов и можно говорить, то лишь в связи с границами церковных округов, в пределах которых распространяет церковная власть того или иного уровня. Когда формировался канонический строй Церкви, теоретически, вроде бы, существующий по сей день, эти уровни, как правило, определялись территориально-административным делением Римской империи. Им соответствовали епархии, митрополии, архиепископии (в качестве последних тогда могли выступать и национальные Церкви вне границ империи), а позднее еще и патриархаты. Наконец, решение того или иного вопроса могло быть вынесено на уровень Вселенской Церкви или, если называть ее в традиционных терминах, Церкви Католической (это определение Церкви, впервые встречающееся у мужеапостольного Игнатия Антиохийского, соединяет в себе понятия всеобщности и целостности). В славянском переводе Константинопольского символа 381 г. данное определение Церкви передано словом «соборная». Вот здесь-то мы и подошли к необходимости осознать одну простую мысль. Являющаяся, говоря языком догматического богословия, существенным свойством Церкви, соборность непременно предполагает единство Апостольского Предания и канонического строя на всей территории распространения Церкви Христовой, в связи с чем говорить о каких-то канонических границах между поместными Церквами будет просто абсурдным.

Другое дело, что в истории не раз бывали случаи, что когда вследствие известных греховных устремлений Церковь раскалывали, то в оправдание сего беззакония делались попытки установить что-то похожее на «канонические границы». Приведу простой пример этого, имеющий отношение к нашей национальной Российской Церкви. С 1839 г., согласно определению Святейшего Правительствующего Синода, в нашей стране издается «Книга правил святых апостолов, святых соборов вселенских и поместных и святых отец», представляющих своеобразный корпус канонов Православной Церкви, имеющих вселенское значение и применение. Входит туда и 3-е правило Сердикского (его ошибочно называют Сардикийским) собора. Принято оно было в 343 г. на соборе восточных и западных епископов в Сердике (нынешняя столица Болгарии София) по инициативе известного ревнителя никейского православия Осия Кордубского и касалось права апелляции к епископу Рима епископов, считающих себя несправедливо осужденными соборами соответствующих церковных диоцезов.

Принято данное определение было, как известно, в связи с делом св. Афанасия Александрийского, низложенного собором евсевиан (речь идет о т. н. «средних» арианах, сторонниках Евсевия Никомидийского), да и, вообще, в связи с тем обстоятельством, что Восток империи находился тогда в состоянии «еретических шатаний» (выражение св. Василия Великого), когда православные нередко оказывались на положении диссидентов. Здесь следует отметить, что Осий не предлагал чего-то нововводного, а лишь апеллировал к древнейшему Преданию, засвидетельствованному патристическими памятниками еще конца I-II века, свидетельствующими о вселенской церковной ответственности Римского епископа, как преемника Петра. На это прямо ссылаются Осий и это подтверждают отцы Сердикского собора. Итак, читаем: «Аще кто из епископов, в некоем деле окажется осуждаем, но возмнит себе не неправое имети дело, но праведное, да и паки возобновится суд: то, аще угодно вам, любовию почтим память Петра апостола, и да напишется от сих судившихся (т. е. несправедливо осужденных православных восточных епископов) к Иулию епископу Римскому, да возобновится, аще потребно, суд чрез ближайших к той области епископов, и да назначит он разсмотрителей дела». Казалось бы, все ясно: ссылка на Петра как на предводителя апостольской коллегии и на епископа Юлия (занимал Римскую кафедру в 337-352 гг.) как на его преемника в коллегии апостольских преемников-епископов однозначно указывает на краеугольный камень соборности Церкви – вселенскую юрисдикцию епископа Рима и созываемого им собора. Однако лукавые российские канонисты в угоду политической конъюнктуре снабдили это правило такой припиской: «Шестым правилом Первого вселенского собора, по древнему обычаю, представлены в подчинение Римскому епископу многие епархии на Западе, подобно как Александрийскому и Антиохийскому многие епархии на Юге и Востоке. Согласно с сим разделением, Осий испанского города Кордувы, принадлежа к области Римского епископа, предлагает относить на его рассмотрение сомнительные случаи западных епархий: и в сем смысле принял его предложение поместный Сардикийский собор…».

На какого невежду в церковной истории было это рассчитано? Юрисдикция епископов Римского, Александрийского и Антиохийского в пределах соответствующих церковных областей, подтвержденная 6-м правилом Никейского (I Вселенского) собора у отцов собора в Сердике, не вызывала никаких вопросов. Но именно дела восточных епископов, в т.ч. упомянутого в вышеназванном правиле епископа Александрийского, заставили их по предложению Осия вспомнить, что юрисдикция Римского епископа распространяется не только на Запад, но и на всю Вселенскую Церковь. Вот этой юрисдикции, являющейся залогом сохранения соборности Церкви, незадачливые российские цезарепаписты и попытались положить пресловутую «каноническую границу».